Слава, Господи, Святому Воскресению Твоему! (архимандрит Афанасий Анастасиу)

  

Слава, Господи, Святому Воскресению Твоему!

Архимандрит Афанасий (Анастасиу)

Проигумен монастыря Великие Метеоры

Радостное событие Воскресения Христова рождает в наших душах восторг и святую радость, чувства любви и всепрощения. Святой Свет Его Воскресения освещает своим сиянием и землю, и небо, и наши души. Переполненное священным волнением и трепетом, все наше существо поет пасхальную песнь «Христос Воскресе!», а все творение, окружающее нас, радостно восклицает в ответ: «Воистину Воскресе!».

Весь наш православный народ — постившиеся и непостившиеся, воздержные и нерадивые, богатые и бедные, первые и последние, известные и неизвестные, верующие и сомневающиеся — весь наш православный народ, объединенный неповторимым величием этого потрясающего чуда, участвует в духовном пиршестве этого величайшего праздника нашей Веры.

Воскресший Господь Иисус Христос, Спаситель падшего Адама, есть Центр неба и земли, Центр нашей истории и нашей веры, Центр Священного Писания и богослужения. А для того, чтобы событие Воскресения произошло и с нами лично, Он должен быть также и Центром нашей души, нашего ума, нашего сердца и всего нашего бытия. Он должен быть целью нашей жизни, нашей радостью, нашим желанием и Тем, Кого мы жаждем увидеть от всей души…

Обращение священнослужителей Грузинской Православной Церкви в поддержку паствы преследуемой Украинской Православной Церкви под омофором митрополита Онуфрия

Протоиерей Давид (Исакадзе), церковь святой Великомученицы Марины: «Мы посвятили не одну беседу тому, что происходит вокруг Церкви в Украине. К сожалению, Вселенский Патриарх Варфоломей сыграл большую роль в формировании раскольнической группировки лже-митрополита Епифания, которая в настоящее время преследует украинскую каноническую Церковь под руководством митрополита Онуфрия. Он действовал, незаконно вмешиваясь в юрисдикцию другой Церкви, что является каноническим нарушением и подлежит наказанию. Надеемся, его будет судить церковный Собор, и если этого не произойдет в мире сем, то он никуда не уйдёт от Суда Божия. При этом, в Украине в первую очередь нарушаются права украинских православных. Мы молимся за наших украинских православных братьев и сестер. Когда святитель Григорий Богослов приехал в Константинополь, там был только один православный храм, все остальное захватили ариане, но затем Православие восторжествовало. Точно так же Православие победит и в Украине».

И этот взгляд будет наихудшим мучением…

Господь только что был схвачен после предательского поцелуя Иуды в Гефсиманском саду и среди ночи приведен «в дом первосвященника»[1]. Петр, следуя за Ним издалека, входит во двор первосвященника и смешивается с толпой и слугами, которые разводят костер, чтобы согреться.

Петр кажется слугам подозрительным; они задают ему вопросы, не знаком ли он со Христом и не был ли он одним из Его учеников. Эти вопросы застигают Петра врасплох и он, неожиданно для себя самого, трижды отрекается от Христа. Причем на третий раз, чтобы отвести от себя подозрение, Петр даже начал клясться и божиться[2]. Сразу же после этого запел петух.

И тогда, в этот самый момент, «Господь, обратившись, взглянул на Петра»[3]. Стоя перед первосвященником на допросе, который проводили члены Синедриона, Он слегка поворачивает голову в ту сторону, где находится Петр. Его взгляд, пробегая сквозь безымянную толпу, ищет взгляд Петра далеко во дворе. И они встречаются глазами. Море боли и печали, переполнявшей очи Христа, заставляет Петра мгновенно опомниться.

Христос не бросает в Петра громы и молнии, не налагает на него никакого наказания за его отречение. Он просто показывает Петру, насколько Ему больно. Самым страшным мучением для Петра был этот взгляд Христов. И тогда Петр, «выйдя вон, горько заплакал»[4].

Но в последние времена картина будет иная. Сын Человеческий приидет «на облаках небесных с силою и славою великою»[5].

Святая и Великая седмица — мысли и устремления (архимандрит Афанасий Митилинеос)

Под сению орошенного кровию Креста Христова, вечного знамения безграничной Любви Божией.

«Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею кровию, на Кресте пригвоздився, и копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе» (седален, гл. 4. Последование утрени во Святый и Великий Пяток).

«Грядый Господь к вольной страсти, апостолом глаголаше на пути: се восходим во Иерусалим, и предастся Сын Человеческий, якоже есть писано о Нем. Приидите убо и мы, очищенными смыслы, сшествуим Ему, и сраспнемся, и умертвимся Его ради житейским сластем, да и оживем с Ним, и услышим вопиюща Его: не ктому в земный Иерусалим, за еже страдати, но восхожду ко Отцу Моему, и Отцу вашему, и Богу Моему, и Богу вашему, и совозвышу вас в горний Иерусалим, в Царство Небесное (стихира на хвалитех, во Святый и Великий Понедельник на утрени).

Примечание: в Великую и Страстную седмицу следует внимательно читать те главы из Священного Писания, которые посвящены событиям каждого дня и стараться пережить соответствующие события в сердце своем.

Эта брошюра была издана по благословению приснопамятного архимандрита Афанасия Митилинеоса, игумена священного монастыря Комнинио (г. Лариса, Греция).

 +++

Великий Понедельник: проклятие смоковницы. Да будем плодоносными

В Великий Понедельник мы вспоминаем то чудо, которое совершил Господь с бесплодной смоковницей.

«И ничтоже обрете на ней, токмо листвие едино» (Мф. 21, 19).

Однажды утром Христос проголодался и, подойдя при дороге к одной смоковнице, стал искать на ней смоквы. Но, не найдя ничего, кроме листьев, Он произнес осуждение этому бесплодному дереву, и оно тотчас усохло.

И ты, родная душе моя, похожа на дерево, насажденное в саду Божественного творения.

Много раз приходил к тебе Небесный Садовник.

Он напоял тебя Своей Божественной благодатью.

Он удобрял тебя Своей безграничной любовью.

Он обрезал твои заросшие ветви, с нежностью посылая тебе скорби и лишения как необходимое средство для исцеления души. И вот теперь Он, желая твоего спасения как голодный алчет пищи, приходит, чтобы найти «плод».

Он ищет под листьями твоего поклонения форме (гр. τυπολατρεία) плоды искреннего покаяния. Но твоим гордо поднятым ветвям нечего Ему предложить.

Он снова ищет, не найдется ли хоть какая-то малость.

Ищет слезы умиления! Ищет трепет сердечный!

Бедная душа! Какое бесплодие!

Неужели ты останешься бесплодной и наследуешь вечное осуждение?

«Изсохшия смоковницы за неплодие, прещения убоявшеся, братие, плоды достойны покаяния принесем Христу, подающему нам велию милость».

 +++

Великий Вторник: воспоминание притчи о десяти девах. Будем бодрствовать духовно

«Итак, бодрствуйте...» (Μф. 25, 1–13).

Пыль души. Так называли уныние, это нерадение души о духовной жизни и спасении. Мало-помалу памятование о спасении погружается в забвение, засыпается прахом земным, как это произошло со всеми величественными постройками древнего мира. Нерадение приводит к тому, что человек перестает изучать Священное Писание и перестает жить по Закону Божию, полностью игнорирует его, забывая все то доброе, чему душа была научена прежде.

И душа моя, Господи, подобно сломанной колонне, не выдерживающей веса божественного Строения Святой Твоей Церкви, оказывается погребенной под толстым слоем уныния как под землей.

Дай мне, Великий Взыскателю душ человеческих, мотыгу божественного пробуждения, чтобы я мог предложить Тебе ценный клад своей души.

Убогая, жалкая моя душа! Ты все еще, как прежде, желаешь жить беспечно и нерадиво, когда твой Господь переживает борения в Гефсиманском саду?

Погружаешься в сон, убаюканная тщетой мира сего, когда Он бодрствует тебя ради? Беззаботно смеешься, а Он молится до кровавого пота?

Каким мраком покрыта моя душа! Беспросветная ночь и не видно ни зги!

Скоро, скоро раздастся трубный пробуждающий глас: «Вот, Жених идет, выходите навстречу ему».

Ты будешь искать светильник добродетелей. Но он пуст, в нем не останется масла. Ты будешь судорожно умолять дать тебе ещё время на покаяние. Чтобы ты могла совершить дела милосердия и любви. Но дверь за Женихом закроется, и ты останешься вовне…

Посему: «День он страшный помышляющи, душе моя побди, вжигающи свещу свою, и маслом просвещающи, не веси бо когда приидет к тебе глас глаголющий: се Жених. Блюди убо, душе моя, да не воздремлеши, и пребудеши вне толкущи, яко пять дев; но бодренно побди, яко да усрящеши Христа милостива, и даст ти чертог божественныя славы Своея».

«Бдите и молитеся, да не внидете в напасть» (Мк. 14, 38).

«Се, Жених грядет в полунощи, и блажен раб, его же обрящет бдяща: недостоин же паки, его же обрящет унывающа. Блюди убо душе моя, не сном отяготися, да не смерти предана будеши, и Царствия вне затворишися, но воспряни зовущи: Свят, Свят, Свят еси Боже, Богородицею помилуй нас».

 +++

Великая Среда – память жены грешницы, помазавшей Господа миром. Любовь и предательство.

«Яко возлюби много…» (Мф. 26, 6-16, Лк. 7, 36-48).

Любовь — предательство.

Два полюса сердца.

Или ты возлюбишь Христа, или предашь Его.

Третьего, промежуточного состояния не бывает. Нет такого человека в истории, который оставался бы равнодушным к Иисусу. Так или иначе, тебе придется определиться, как ты относишься к Нему. Или ты омоешь Ему ноги благоуханным миром своей любви, или предашь Его, идя на поводу у своего эгоизма.

Грешная женщина — Иуда

Первая, грешная и далекая от Бога, достигает ног Иисуса, изливая на них алавастр сердца своего. Второй, ученик и близкий соратник Христа, протягивает ладонь, чтобы принять сребреники, полученные от предательства.

Родная душа моя, на каком из этих двух полюсов находишься ты своими мыслями и чувствованиями?

Божественное Слово по Своей неизреченной любви облекается в человеческую природу, чтобы научить тебя облекаться в одеяние Бога, любовь.

Бог есть свет.

Бог есть любовь.

Любовь — это свет. Тот, кто любит, является Светом.

В Царстве Божием будет только один закон: закон любви. Вернее, не будет никакого другого закона. Потому что все, претворяющееся в жизнь, перестает подчиняться Закону, превосходит его.

Тот, кто очень любил Христа здесь, на земле, там непременно встретит и увидит своими глазами вечный, непреходящий лик Воплотившейся Любви.

«Яко возлюби много…». Эти слова Твои, Господи, прикасаются к сердцу моему и воспламеняют его как огонь, возжигающий свечу.

До тех пор, пока я буду жить в мире сем, я буду зажигать свечу перед Твоей святой иконой, истаевая от слез горячей любви...

Ексапостиларий, глас 1.

Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь: просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя.

 +++

Великий Четверг — празднуем Тайную Вечерю Господню. Христоносцы и богоносцы

«Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6, 56, Мф. 26, 17-29).

Манна питала евреев в пустыне целых сорок лет, но это был не истинный Хлеб жизни, а лишь прообраз его. Те, кто ели манну, все равно оставались смертными и умирали.

Истинному Хлебу жизни еще предстояло прийти в будущем — тому Хлебу, который дарует бессмертие и жизнь вечную вкушающим его. Толпа из пяти тысяч человек, которых чудесным образом насытил Спаситель, требовала хлеба. Однако они не осознавали, что перед ними стоит тот самый Хлеб Истинный, о котором сказано: «Не хлебом единым будет жить человек», но «ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный» (Мф. 4, 4-4, Ин. 6, 54).

Многие имеют такой образ мыслей. Они полагают, что жизнь и счастье заключаются в накоплении материальных благ. Они похожи на тех пять тысяч человек, которые, подойдя к Господу, просили «пищи тленной» (Ин. 6, 27). И таких людей большинство. Но лишь немногие, двенадцать апостолов, круг ближайших учеников, понимали Иисуса. Они оставались с Ним, слушая Его.

Очень трудно отличить, что является источником жизни непреходящей и вечной, а что не является таковым. Где находится жизнь, могут понять только те, кого Отец привлек к Своему Божественному Сыну (Ин. 6, 44).

«Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6, 56).

Мы, грешные люди, причащаясь от одной Чаши Тела и Крови Христовых, становимся христоносцами и богоносцами, единотелесными и единокровными Спасителю и друг другу.

++++Как безмерна Любовь Твоя, Господи!

Какой великой чести Ты удостоил меня, сподобив меня стать членом Твоего Тела! Это немощное смертное тело становится обителью Твоей! Пребываю в недоумении и стыжусь сам себя. Куда деваться мне, грешному, и куда мне направить свои стопы, которые являются и Твоими тоже? Вижу Свет благодати Твоей и из глубины сердца желаю прославлять Тебя много…

Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий причастника мя прими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во царствии твоем.

 +++

Великая Пятница — Святые, спасительные и страшные Страдания Господа, Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа совершаем

«И распяша Его» (Мк. 15, 1-41, Кол. 3, 1-5).

Великая Пятница!

Распятие!

Величайшее преступление в истории. Человек распинает своего Бога, предварительно подвергнув его жесточайшим издевательствам и насмешкам. «Се человек». До какого падения дошел человек по причине греха!

Указывая на Иисуса, Пилат, по сути, показывал падшее человечество в том нелицеприятном виде, в каком восприняло его Слово Божие.

Бедный человек! То, что произошло со Христом, являет твою бездонную нищету перед Его бездонным богатством. И всё же, несмотря ни на что, Бог не отступает. Он хочет воздвигнуть тебя из этой бездны. Он хочет показать тебе всю чудовищность твоего преступления и Своим прощением явить тебе неизреченное богатство Своей доброты.

Прощение было дано тебе именно из этих воспаленных уст Распятого на Кресте. А от Его прободенного ребра произошла «новая тварь», то есть те, кто имеет «ум Христов» и живет с Господом в сердце. Мы распяли Его на Кресте, но Он, по Своему великому человеколюбию, соделал те мучения, что мы причинили Ему, источником нашего спасения.

Некий известный живописец на одной из своих картин под названием «Снятие с Креста» поместил своё лицо среди тех, кто снимал с Креста мёртвое тело Господне. А когда его спросили, для чего он это сделал, живописец ответил, что и он своим образом жизни вбил немало гвоздей в многострадальное Тело Христово.

Бедная душа! И ты тоже присутствовала там, когда распинали Христа.

А теперь твои глаза наполнены слезами. Ты смиренно просишь прощения. Так приди и умри для греха, чтобы быть со Христом.

«Умертвите убо уды ваша, яже на земли: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоимание, еже есть идолослужение» (Кол. 3, 5).

Чтобы я был мертв для греха — вот чего так сильно жаждало, Господи, Твое Божественное Сердце!

Тропарь. Глас 5.

Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею Кровию, на кресте пригвоздися, и копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе!

 +++

Великая Суббота — Боготелесное погребение и сошествие во ад Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа празднуем. Будем смелы!

«Осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова» (Мк. 15, 43).

Великий Учитель испустил последнее дыхание и умер.

Тот, Кого так боялись иудеи, находится в запечатанном гробе. Но Его слова настолько всколыхнули греховную пучину совести многих людей, что они продолжают бояться Его, несмотря на то, что Он мертв. Его имя вызывает глубокую ненависть и неприязнь. Обстановка настолько накалена, что одно только упоминание Его имени может быть опасно для жизни.

Есть две категории почитателей Иисуса.

Те, кто открыто следовали за Ним, и те, кто из страха перед иудеями были Его учениками тайно.

Никто не должен хвастаться смелостью, чтобы не впасть в искушение. Даже если ты готов поклясться, что любишь Христа и готов умереть за Него, вспомни апостола Петра и остальных десять апостолов, и не будь самоуверен. Но бывает и так, что человек, который не уверен в себе и боится открыто заявить о своей вере и любви ко Господу, может оказаться на высоте в минуту чрезвычайных обстоятельств. Мы это видим на примере Никодима, Иосифа и жен-мироносиц.

Чтобы приблизиться к Богу сердцем и умом требуется немалое мужество. Ум может колебаться и выдвигать логические аргументы, но у сердца могут быть свои собственные доводы...

Смелость — это божественный дар, который дается смиренным.

«Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога» (2 Кор. 3, 5).

Проповедь Христа требует смелости. Требует смелости и сама жизнь христианина. Мир не готов и не хочет принять Евангелие, потому он восстает и противится ему. Христианин постоянно пребывает в опасности, это его «естественное» состояние. Но нас никогда не должно останавливать это.

Всякому христианину приходится сталкиваться с тремя видами опасностей: от людей, от міра и от диавола. Но мужество, которое дарует Христос, дает ему славную победу над всеми.

Тропарь, глас 2.

Благообразный Иосиф, с древа снем пречистое Тело Твое, плащаницею чистою обвив, и вонями во гробе нове покрыв положи.

 +++

Светоносное Воскресение Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. Возрадуемся радостию великою!

«Радуйтесь…» (Мф. 25, 1-10).

«Впрочем, братия мои, радуйтесь о Господе… и ещё говорю: радуйтесь» (Фил. 3, 1; 4, 4).

Радость можно по праву назвать гимном христианства.

Первое слово, которое прозвучало из уст воскресшего Иисуса, было: «Радуйтесь!».

Эту радость воскресения распространял по всей Вселенной великий Победитель, одержавший победу над диаволом, зачинщиком греха и смерти.

Царь и псалмопевец Давид своим духовным взором провидел Его пришествие сквозь века и пророчески сообщил о нем в одном из своих псалмов, где описывается собеседование Ангелов, встречающих на Небесах Победоносца Христа. «Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная: и внидет Царь славы. Кто есть сей Царь Славы? Господь крепок и силен, Господь силен в брани. Кто есть сей Царь Славы? Господь сил, той есть Царь Славы» (Пс. 23, 9-10).

Апостол Павел тоже воспевает это великое событие: «Поглощена смерть победою. «Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?» … Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!» (1 Кор. 15, 54-57).

Христианин, еще не прочувствовавший ту великую радость, которую дарует Христос, должен задуматься, действительно ли он знаком с христианством...

Как не радоваться, когда знаешь, что мы освободились от неоплатного, вечного греховного долга; что побеждена смерть; что воскреснут наши тела и что людям уготовано могучее, вечное и божественное Царство?

«Никтоже да рыдает убожества, — громогласно взывает св. Иоанн Златоуст, — явися бо общее Царство. Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия. Никтоже да убоится смерти, свободи бо нас Спасова смерть… Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе. Христос бо, востав от мертвых, Начаток усопших бысть».

Прославляет это великое событие и известный поэт, который с невыразимым облегчением воспевает: «Неподъемные плиты, на могилах и на сердцах лежавшие, разрушил Господь и Спаситель мой навек». Христос Воскресе! «Радуйтесь».

Стихира Пасхи.

Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга обымем. Рцем братие, и ненавидящим нас, простим вся Воскресением, и тако возопиим: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав.

Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечнаго начало, и играюще поем виновнаго, единаго благословеннаго отцев Бога и препрославленнаго (канон Пасхи, песнь 7).

+Архимандрит Афанасий Митилинеос 

Источник: http://www.arnion.gr/index.php/p-thanasios-mytilina-os/keimena-p-thanasiou/diafora/122-agia-kai-megali-evdomas-skepseis-kai-pothoi

@Перевод «Трость Скорописца», 2023 г.

Благодарим всех тех, кто перепечатывает наши материалы и при этом указывает ссылку на данный блог, показывая этим уважение к труду переводчика. И благодарим тех, кто не указывает, а выкладывает как свои собственные. Да благословит всех нас Господь! Слово Божие пусть сеется обильно.

Журавлиный крик в небесах (рассказ)

Мартовским утром, в тайге, на берегу бегущей под скалами горной реки, усыпанной по краям грядой каменных глыб, покрытых нетронутым снегом, тянулся алый, кровавый след.

У самой кромки реки, на обледеневшем берегу, облокотившись спиной о каменную глыбу, лежал раненый монах, прижимавший к себе окровавленное, израненное тело другого, старого, монаха…

***

Гражданская война коснулась всех и каждого, добралась до самых отдаленных уголков необъятной Русской земли, где она прошлась, принеся разрушение, горе, страдания, не оставив в стороне ни единой души.

Большинство монастырей было разграблено, а насельники монастырей были изгнаны, либо замучены. Многие монахи вынуждены были идти в другие монастыри, которые смогли устоять в это мятежное время, а другие отцы, которые не смогли отправиться в дальние святые обители, вынуждены были укрыться в глухомани лесной.

В дебрях лесных очень далеко от ближайшего поселения людей находилась старая хибарка охотников, в которой укрылись два монаха: брат Зосима и брат Елисей.

Они пришли в эти места прошлой весной. Брат Елисей был родом из этих мест, он еще в молодости до принятия монашества был охотником на пушного зверька. Жил в сорока верстах от хижины охотников в небольшом поселении со своим отцом и двумя старшими братьями, вместе они и промышляли охотой, но в молодости брат Елисей (в миру Трофим) не очень любил охотничий промысел и тяготился этим. К сожалению, он не мог ничего изменить, отец Трофима был человек жесткий, которому ни братья Трофима, ни он сам не могли и слова сказать наперекор: воспитанные в почтении к отцу, они подчинялись ему во всем.

Но у Господа, хотящего каждому спастись и в разум истины прийти, для Трофима был уготован другой путь.

Отец Трофима, видя, что его младший сын не любит и тяготится этим занятием, решил его отправить в город к своей сестре, раз от него тут проку мало, может там, у сестры, он сможет быть полезней. Так и было решено.

С год Трофим прожил у родной тетки, но его не радовала жизнь в городе. Привыкший к тишине в таежном поселке, он уже не мог воспринимать городскую суету. Не мог он и вернуться назад в поселение, зная, что ему тогда снова придется браться за занятие, тяготившее его душу.

Рядом с домом тетки был мужской монастырь. После работы в лавке он сразу бежал туда, стараясь не пропустить ни одного богослужения. Так шаг за шагом он стал понимать, что его дальнейшая жизнь связана не мирской суетой, а с полным удалением от нее. Трофим поступил в этот монастырь послушником, через три года стал рясофорным монахом, а еще через год был пострижен в монахи с именем Елисей.

Брат Зосима уже был монахом в том монастыре, куда пришел Трофим. Зосима жил при монастыре с раннего детства; он был принесен и оставлен в обители своей матерью, которая не могла сама его прокормить.

Монахи его приютили и стали для него одной большой семьей. Так у маленького Гриши (имя до монашества) появился свой дом и семья.

С малых лет до принятия монашеского пострига Гриша усваивал с азов монашеский быт и уклад, знал церковный устав, умел петь и читать на клиросе, часто выполнял послушание в алтаре, читал на Литургии Апостол. Послушания всегда нес исправно, никогда не перечил.

Когда Григорию было лет шестнадцать, его позвал на беседу настоятель этого монастыря, отец Прокопий, который сказал ему:

- Григорий, ты уже вырос, и тебе пора уже выбрать свой путь. Ты можешь уйти в мир, найти работу и строить свою жизнь сам, мы не вправе лишать тебя свободного выбора. Но мы тебя и не гоним, ты можешь остаться при монастыре навсегда. Выбирать, как тебе жить, должен ты сам. Если ты все же решишь уйти, я дам тебе некоторую суму, чтобы ты, пока не поступишь на работу, мог снимать себе жилье и жить не нуждаясь. Если решишься остаться, мы тебя примем и ты так же будешь нести послушания, как и раньше.

Григорий на минуту задумался, но практически сразу ответил:

- Отец настоятель, если вы мне благословите, я хочу остаться при монастыре. Это мой дом, и вся братия — это моя семья, я не мыслю своей жизни вне святой обители, позвольте мне остаться и нести послушания.

Через два месяца Григория постригли в монашеский чин с именем Зосима.

Зосима был тихим и немногословным монахом, он всегда очень строго и точно выполнял все свои послушания.

Когда Елисей (в миру Трофим) принял монашеский постриг, ему определили быть в духовном послушании у стареющего монаха Зосимы (в миру Григория). Они жили в одной келии, совместно молились, читали вслух Псалтирь и Священное Писание.

Если кто-то из них заболевал, они друг за другом ухаживали, неся при этом свое обычное послушание при монастыре и исполняя молитвенные правила, установленные монашеским уставом. Не имея порой и лишней минуты для отдыха, они безропотно сносили немощи друг друга.

Но вот пришла беда: после революции началась полная анархия, которая переросла в гражданскую войну.

Люди бежали из своих домов, городов и селений со своими пожитками, кто куда только мог. Те, кто имел деньги или родню за границей, убегали к ним, а у кого этого не было, просто бежали туда, где, как они думали, будет спокойней и безопасней.

Постепенно города и села пустели, вместо обычной жизни в них поселилось запустение и страх, но монастырь никуда и не думал сбегать, отцы жили как и обычно, в послушании и молитве, неся обеты, данные Богу.

Выпало испытание и на долю монастыря… Однажды к ним в монастырь ворвался многочисленный и вооруженный до зубов бандитский отряд.

Они принялись грабить монастырь: все ценное складывали на подводы с лошадями. Выносили дорогие иконы и утварь из храма и громили все, что казалось им не имеющим ценности. Среди прочего, они разгромили жертвенник в алтаре, сломали и разворотили Царские врата.

Забирали все, что хоть как-то напоминало по цвету золото, сдирали с икон позолоченные ризы и оклады, потемневшие от времени чудотворные иконы бросали наземь и топтали ногами, стреляли в иконостас, пытаясь угодить в лики святых.

Монашеские кельи также были подвергнуты разгрому: выбитые оконные рамы, сломанные двери… В некоторых кельях даже доски из пола были вырваны: бандиты, наверное, думали, что монахи спрятали золото под полы.

Уже под вечер погромы закончились, бандиты заперли монахов в монастырском подвале, а сами целую ночь пьянствовали и веселились с привезенными с собой гулящими женщинами, потешаясь над монастырем и над отцами.

На следующий день, когда бандиты проснулись, они собрали все награбленное и были готовы покинуть монастырь, но только никак не могли решить, что делать с оставшимися монахами, которые томились в подвале.

Одни кричали, что надо всех пустить в расход, другие, мол, пусть живут, все равно с голоду передохнут, а иные хотели потешиться напоследок, придумывая как получше поиздеваться над монастырской братией, и предлагали порой такое, что не сделал бы и лютый зверь.

Наконец решили просто оставить их запертыми в подвале, но предварительно бросить туда пару гранат. «Если Бог есть, — с насмешкой сказали они, — то Он их спасет, а если нет, тогда сами передохнут». На том и порешили.

К вечеру этого дня монастырь опустел, город был укутан пожаром; те, кто не успел сбежать из города, был убит или прятался в тайных местах. Постепенно люди стали выходить из своих убежищ. О монахах никто и не думал, каждый был поглощен своим личным бедствием.

На следующий день зарево ранней весны окрасило небосвод над полусгоревшим городом. Народ, измученный тушением своих домов, стал подтягиваться к монастырю в надежде найти пристанище среди монастырских стен, но мало что уцелело после разграбления. Только церковь была полностью выстроена из камня; остальные постройки были из дерева, поэтому они пострадали от огня. И только пару деревянных строений имели каменный фундамент с подвалами для хранения запасов.

Горожане в поисках пищи открывали уцелевшие от пожара монастырские подвалы в надежде найти хоть что-то съестное.

Открыв один из подвалов, горожане застыли на месте: перед их глазами открылась страшная картина бандитских преступлений.

Большинство монахов были убиты взрывом гранат, брошенных бандитами в подвал, а те, кто был еще жив, мучительно умирали от полученных ран.

Прошел месяц с тех событий. Из монашеской братии осталось в живых только двое: брат Зосима и брат Елисей. Их выходила одна женщина. Ранения, полученные при взрыве гранаты, не были смертельными. Их тела были покрыты многочисленными шрамами, а полученные контузии не причинили им смертельного вреда, они быстро поправлялись.

Немного окрепнув, Зосима и Елисей решили пойти в разрушенную обитель, чтобы навестить могилы убиенных братьев и на месте решить, как им быть дальше.

Подойдя к монастырским стенам, они заплакали, увидев свой родной монастырь разрушенным практически до основания. Могилы отцов, бережно захороненных благочестивыми горожанами, были расположены рядом с разграбленным монастырским храмом.

Помолившись на могилах братии, они вернулась в дом выходившей их женщины и присели у крыльца, взвешивая свое нынешнее положение. Восстановить монастырь не было никакой возможности. Не было необходимых инструментов и строительных материалов, в городе не осталось запасов провизии, помощи ждать было неоткуда. Город постепенно вымирал, люди уходили, покидали свои разрушенные дома, опасаясь новых набегов многочисленных в то время бандитских групп, которые бесчинствовали, не щадя ни стара, ни млада.

Вечером женщина сказала Зосиме и Елисею, что утром она уходит из города вместе с другими людьми в более безопасное место и предложила им пойти вместе с ними.

Утром следующего дня, собравшись, они присоединились к группе людей, покидающих свой город.

Через несколько дней пути на колонну беженцев напали бандиты. Мало кому удалось спастись: многих убили ради пожитков, что уцелели во время пожара.

Отцы Зосима и Елисей шли в самом конце обоза, немного отстав от остальных; им едва удалось укрыться в лесу на фоне всеобщей неразберихи и паники.

Пробираясь сквозь лес, Елисей стал замечать, что он уже не раз бывал в этих местах.

- Отец Зосима, эти места мне знакомы. С родными братьями и отцом мы ходили на охоту и промышляли на пушного зверька, неподалеку должна быть хижина для охотников. Благословите пойти посмотреть ее.

Получив благословение, он повел старца дальше, вглубь таежного леса.

Путь был неблизкий и, изнуренные длинными переходами, наконец, под сумерки они добрались к хижине.

Старая хижина, спустя столько лет оставалась все еще крепкой, хоть и поросла лишайником. Внутри хижины был старый дощатый стол, скамья, небольшая печка, несколько предметов утвари, две импровизированные лежанки, даже сохранился отцовский топор и лопата. Не весть что, но много ли нужно монахам-отшельникам.

Над хижиной быстро опустилась ночь. Принесенные с собой спички позволили распалить печь, от чего стало теплей и немного уютней. Порывшись в своих дорожных котомках, они достали все те припасы, что были при них. Пищи было немного, но они привыкли к многодневным постам и малоедению, и это не сильно их огорчало. Пищу в тайге можно найти, тем более, если ты с детства жил в ней и знаешь что и где искать.

На следующий день отцы встали еще до рассвета, по памяти выполнили свое молитвенное правило, почитали Псалтирь и несколько глав из Священного Писания. Эти книги им удалось забрать собой из разоренного бандитским набегом монастыря. Так постепенно проходил день за днем.

Елисей был помоложе и знаком с тайгой, он каждый день ходил к горной реке, устраивая небольшие запруды, куда могла попасть рыба. Летом он собирал ягоды, грибы, лекарственные растения, которые могли быть полезны при болезни.

Зосима собирал хворост, заготавливал дрова, носил воду из ручья, убирал в хижине.

Прошел почти год с того времени, как они поселились на этом месте.

Одним мартовским вечером когда отцы по обычаю молились вместе, кто-то подъехал к их хибарке на лошадях. Дверь хибарки распахнулась от удара ногой, и в нее валилось несколько человек с оружием в руках. Один из вошедших грозно рявкнул, указывая нагайкой на двух молившихся монахов:

- Кто такие?

- Мы монахи, — ответил о. Зосима.

Подойдя вплотную к монахам, он посмотрел на них с нескрываемым презрением.

- Монахи, говоришь? И он наотмашь ударил Зосиму по лицу. Зосима упал, ударившись о край стола, и на короткое мгновенье потерял сознание.

Елисей наклонился к Зосиме пытаясь его привести в чувство, но удар тяжелым сапогом повалил его на пол.

Двое из вошедших бандитов связали монахов и оттащили к стене хибарки, а сами стали рыться в их личных вещах.

Не найдя ничего ценного, они перевернули все в хижине, словно искали что-то конкретное. После этого старший бандит снова подошел к монахам и снова задал вопрос.

- Вы кто такие?

Елисей повторил слова Зосимы:

- Мы монахи!

- Допустим, что вы монахи, а как вы оказались здесь, в этой глуши? Откуда вам известно, что тут есть хижина? Не похоже, чтобы вы случайно нашли ее!.. Вокруг тайга, места глухие, откуда вам известно об этом месте?..

Елисей рассказал, что он родом из этих мест, а хижина была построена им и его братьями с отцом, когда они прежде охотились в этих местах.

- Хорошо, — сказал бандит.

Расспросив их еще немного, он убедился, что монахи говорят правду, и немного успокоился.

Ночь прошла тягостно. Бандиты что-то между собой обсуждали, а под утро, как только рассвело, они взяли лопаты и куда-то вышли, оставив одного из своих подручных охранять связанных монахов.

Через некоторое время бандиты пришли в хижину с явно плохим настроением; ничего хорошего это не предвещало.

Старший бандит снова подошел к монахам и пригрозил, что если они будут от него что-то скрывать, им не поздоровится.

Елисей повторил, что они простые монахи и скрывать им нечего.

Вопросами и угрозами они что-то пытались выяснить, но прямо ничего не говорили. Наконец главный бандит, теряя терпение, стал угрожать им смертью, если они не расскажут всего, что знают. Ничего так и не выяснив, бандиты стали их бить, палить огнем, выламывать руки, душить, требуя признаний.

В конце концов, бандит спросил напрямую:

- Где золото? Даже не думайте врать. Если скажете правду, вас просто убьют, а если вздумаете врать, вам ад покажется раем.

Но что могли монахи знать о каком-то бандитском золоте? Они просто молчали, терпя мучения и издевательства бандитов.

Бандиты уже теряли терпение, ругались между собой, главарь понял, что продолжать больше нет смысла. Он что-то шепнул на ухо одному из своих подчиненных и вышел. Отдал приказание собираться в дорогу.

Монахов вывели из хижины и повели в сторону реки. Речка была горная, а над ней возвышалась отвесная скала. Монахов затащили на эту скалу и поставили у самого обрыва.

Ради смеха решили дать им выбор: прыгнуть с обрыва самим или прострелить им ноги и все равно скинуть вниз.

Монахи тихо стояли, едва держась на ногах, и произносили отходные молитвы, не реагируя на насмешки бандитов. Им приказали повернуться лицом к обрыву.

Прозвучало два выстрела и, пронзенные болью, монахи упали с обрыва вниз. Их окровавленные тела лежали у подножья скалы на белом мартовском снегу, который пропитался кровью безвинных мучеников.

Бандиты посмотрели вниз и решили, что все кончено, после чего ушли в лес, оставляя следы своих злодеяний позади.

Чуть слышный стон доносился с того места, где лежали израненные тела двух отцов; их могли слышать только встревоженные птицы да таежная река, протекающая рядом, которая шумела, пробивая себе путь через лежащие в ней каменные глыбы.

Елисей, изнемогая от боли, пытался пошевелиться, но ранение и травмы после падения с обрыва причиняли страшную боль.

Собравшись силам, он подполз к телу старца Зосимы, лежащему всего в двух шагах от него. Но, увы, старец был мертв; его окровавленное тело было бездыханно. Елисей оттащил тело Зосимы под лежащий рядом валун и облокотился спиной на каменную глыбу. Подтянул бездыханное тело отца Зосимы к себе, обнял его и тихо заплакал.

Неожиданно плотной стеной пошел снег, и все скрылось как в тумане; только слышен было шум бегущей реки и где-то, в высоте небесной, кричали пролетающие над тайгой журавли, возвращающиеся на свою родину…

 

ЭПИЛОГЪ

Прошли годы. Гражданская война утихла, и все чаще стали в эти святые места прилетать новые стайки журавлей.

Так же и монашеская жизнь возрождалась в мужском монастыре, давно разрушенном от набегов бандитов. Новая братия и миряне стали восстанавливать святую обитель. Восстанавливать по крупицам память о жившем в те дни убиенном настоятеле и всей монашеской братии.

Чудом выжившая женщина, которая выходила раненных монахов Зосиму и Елисея, пришла к новому настоятелю и рассказала ему обо всех зверствах бандитов и о судьбе выживших монахов. Единственное, что она не могла знать, остались ли они живы после того, как вместе с местными жителями вышли из разоренного городка: на них тогда напали бандиты, и все разбежались кто куда.

Некоторое время спустя, местные охотники набрели на старую, полуразрушенную охотничью завалинку и заметили среди остатков строения несколько нетипичных предметов для этих мест. Обнаружили монашеские четки, монашеский пояс и несколько обрывков из Псалтыри и Священного Писания.

Все это они собрали, сложили к себе в охотничьи рюкзаки и по возвращении с охоты отдали все эти находки новому настоятелю мужского монастыря.

Настоятель все детально у них расспросил и попросил их указать точное расположение этой охотничьей хижины. Охотники предложили настоятелю проводить его к этому месту, если он пожелает.

Собрав воедино все данные и выслушав рассказы очевидцев, настоятель предположил, что эти вещи могли принадлежать отцам, прежде жившим в их монастыре.

Через некоторое время настоятель снарядил поисковую экспедицию, в которую отправилось несколько человек из братии монастыря под предводительством охотников.

После поисков в районе заброшенной хижины, неподалеку от реки, были обнаружены тела убиенных монахов.

Каково же было удивление охотников, когда они увидели, что тела были не тронуты дикими животными; монашеское одеяние сильно истлело, но параман и нательные крестики были почти не повреждены и находились нетронутыми на их святых останках.

Тела были расположены у большого камня: одно тело было прислонено к камню, а второе лежало на ногах другого.

Братия бережно доставили останки монахов в свой монастырь.

Настоятель благословил братию предать их монашескому погребению. Мощи благоговейно приготовили к погребению, одели в подобающие монашеские одеяния. Народ, услышав об обретении нетленных мощей, стал стекаться к монастырскому храму на заупокойную службу.

Во время отпевания от мощей убиенных монахов по храму стало расходиться тонкое, можно сказать, нежное благоухание.

Прошло еще какое-то время, и в монастыре возродилась монашеская жизнь: стало появляться все больше новых послушников, которые приняли впоследствии монашеский постриг.

Городок также стал умножаться населением и, соответственно, прихожанами монастырского храма. Люди с благоговением почитали не только убиенных монахов, чьи святые мощи были обретены, но и всех отцов, принявших мученическую кончину в те смутные и мятежные годы.

Всякая верующая душа, приходившая помолиться в восстановленный монастырь, чувствовала особую благодать в этом месте, орошенном мученической кровью, и многие стали очевидцами чудесной помощи от мощей убиенных монахов.

Народ, живший во времена лихолетья и отдалившийся от веры, теперь снова обретал ее.

Кондак, глас 3

Днесь лик святы́х, в земли́ на́шей Бо́гу угоди́вших, предстои́т в Це́ркви/ и неви́димо за ны мо́лится Бо́гу./ А́нгели с ним славосло́вят,/ и вси святи́и Це́ркве Христо́вы ему́ спра́зднуют,/ о нас бо мо́лят вси ку́пно// Преве́чнаго Бо́га.

Все святые, в земле Русской просиявшие, молите Бога о нас!

Декабрь 2013 г.

Автор: Азъ есмь Человекъ Юрий (Георгий)

 

Редакция: @Трость Скорописца, 2023.