ЧТО ТАКОЕ ПРАВОСЛАВИЕ?

 

Протопресвитер Георгий Металлинос, почетный профессор богословского факультета Афинского университета

***

Говоря о Православии, мы не должны повторять ошибку Пилата, когда он спросил у Христа: «Что есть истина?» (Ин. 18, 38). Правильно будет спросить: «Кто есть истина?». Ибо истина — это не идея, не теория, не система, но лицо — Всесвятое Лицо Вочеловечившегося Бога Слова, Иисуса Христа. Так же мы должны спрашивать и о Православии, потому что оно отождествляется с богочеловеческим Лицом Бога Слова. Он, Богочеловек, — это живое воплощение нашего Православия и сама Истина во всей ее полноте.

1.  Если бы мы хотели дать условное определение православному христианству, мы могли бы сказать, что оно есть опыт явления Несотворенного[1] (Бога) в истории, а также возможность сотворенного (человека) стать Богом «по благодати». Благодаря непрерывному и реальному присутствию Бога во Христе на протяжении всей истории, христианство дает человеку возможность достичь обожения, подобно тому, как медицина предоставляет возможность для поддержания или восстановления здоровья, но в обоих случаях — через определенный процесс врачевания и конкретный образ жизни.

Единственная и самая важная цель христианской жизни — это обожение, то есть единение с Богом, когда человек, приобщаясь к несотворенной энергии Божией, преображается и по благодати обретает такие качества, которые безначальный и бесконечный Бог имеет по природе Своей. Таково значение спасения в христианстве. Речь идет не просто о некоем нравственном совершенствовании человека, но о его воссоздании во Христе, о новом сотворении человека и общества через бытийную и экзистенциональную связь со Христом — Богом, явившимся во плоти в нашей истории. Это выражают слова апостола Павла: «Кто во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5, 17). Достигший единения со Христом является новым творением. И потому, с точки зрения христианства, вочеловечение Бога Слова, спасительное вхождение Вечного и Вневременного в историческое время, знаменует начало нового мира. Эта «новая эра» продолжает сиять сквозь века в ликах подлинных христиан, то есть святых. Церковь как Тело Христово и как общение во Христе присутствует в мире, чтобы нести спасение как включение человека и общества в этот процесс возрождения.[2] Эта спасительная миссия Церкви осуществляется через уникальный способ лечения, делая ее, по сути, всемирной лечебницей. Так, святой Иоанн Златоуст (+407) метко называл Церковь «духовной лечебницей».

Далее будут даны ответы на следующие вопросы:

1) Какую именно болезнь исцеляет православное христианство?

2) Какой метод исцеления оно применяет? и

3) Какова сущность подлинного христианства и чем оно коренным образом отличается от ересей и от всех форм религии?[3]

2. Болезнь человеческой природы является следствием грехопадения человека и одновременно всего творения, страдающего вместе с ним: «Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим. 8, 22). Этот диагноз может быть поставлен любому человеку, независимо от того, христианин он или нет, верующий или неверующий, потому что все люди обладают единой природой (см. Деян. 17, 26). Православие не замыкается в узких рамках одного вероисповедания, пекущегося лишь о своих последователях, но, подобно Богу, «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4), ведь Господь «есть Спаситель всех человеков, а наипаче верных» (1 Тим. 4, 10). Итак, недуг, о котором свидетельствует христианство, является общечеловеческим (Рим. 5, 12: «И смерть перешла во всех человеков, потому что все согрешили», то есть сошли с пути, ведущего к обожению). И поскольку грехопадение (недуг) есть явление общечеловеческое, то и спасение (исцеление от него) непосредственно связано с внутренним миром каждого человека.

По свидетельству святых, существует еще одна система памяти — сердечная или умная память, которая действует в сердце. Согласно православному учению, сердце выполняет не только физиологическую функцию, как насос, перекачивающий кровь. Сердце обладает не только естественными, но и превосходящими естество функциями. При наличии определенных условий оно становится пространством общения с Богом, то есть с Его несотворенной энергией. Очевидно, что это возможно постичь лишь из опыта святых — истинных христиан, а не на основании логического мышления или интеллектуального богословствования.

Преподобный Никодим Святогорец (+1809) в своем труде «Увещевательное руководство» обобщает все святоотеческое учение относительно сердца, которое может рассматриваться трояко: как центр естественный, как центр превышеестественный и как центр противоестественный, когда духовная деятельность сердца ослабевает и оно руководствуется страстями. Для достижения окончательного формирования человека и его обожения — то есть его глубокого и неразрывного единения со Христом — необходимо, чтобы деятельность сердца, по благодати Божией, превышала меру и пределы человеческого естества.

Действуя таким образом («превышеестественно»), сердце становится местом духовной деятельности ума. Согласно Православному богословию, ум (который в Новом Завете называется «духом» человека и «оком души») — это сила души, посредством которой человек познает Бога, достигая духовного созерцания Бога или боговидения. Здесь, конечно, следует уточнить, что познание Бога означает не познание Его недоступной и непостижимой Божественной сущности, но Божественной энергии (действования). Различение сущности и энергии в Боге является важнейшим отличием Православия от других т. н. «христианских конфессий». Деятельность ума в сердце называется «умным деланием» (гр. νοερά λειτουργία). И вновь отметим, что ум и логика (рассудок, интеллект) в Православии не тождественны друг другу, ибо рассудок сосредоточен в мозге, в то время как ум находится в сердце.

Умное делание осуществляется как непрестанная молитва (ср. 1 Фес. 5, 17) Святого Духа в сердце (ср. Гал. 4, 6; Рим. 8, 26; 1 Фес. 5, 19) и называется святыми отцами «памятью Божией». Человек, имея в сердце «память Божию», ощущает, что Бог «живет в нем» (Рим. 8, 11). Св. Василий Великий в своем втором письме говорит, что память Божия пребывает в нас непрестанно, если ум не рассеивается на земные заботы, но «восходит» к Богу, то есть имеет общение с Ним. Однако это не означает, что верующий, причастный Божественной энергии, полностью отрешается от необходимых житейских забот, пребывая в бездействии или в каком-то экстазе, но означает, что его ум освобождается от забот, которыми должен заниматься рассудок. Покажем это на понятном примере. Ученый, научившийся умному деланию, при помощи рассудка решает научные вопросы, тогда как ум, заключенный в его сердце, хранит неизменной память Божию. Таково внутренне устроение человека, которого Православие считает здоровым. Точно так же святой — это человек, обретший душевное здравие. И поэтому православное исцеление связано с приведением человека к святости.

Для человека в состоянии грехопадения характерно прекращение или замедление умного делания. Так называемый «первородный грех» есть не что иное как неспособность человека в самом начале своего исторического пути сохранить память Божию, то есть общение с Богом в своем сердце.

Это болезненное состояние охватывает всех потомков первых людей, поскольку речь идет не о личном проступке, но о недуге самого естества человеческого. «Естество наше заболело грехом», — замечает святитель Кирилл Александрийский (+444), и недуг этот передается из поколения в поколение, подобно тому, как болезнь дерева передается всем его ветвям.

Приведение в бездействие умного делания или памяти Божией, а также их смешение с деятельностью мозга, что часто происходит со всеми нами, заключает человека в плен постоянного стресса, в плен его окружения, борьбу за материальное благосостояние, которое достигается индивидуализмом и антиобщественным поведением. В болезненном состоянии грехопадения человек использует Бога и ближнего для защиты своей личной безопасности и счастья. Использование Бога происходит посредством «религии» (попытка завладеть силой Божественного), что может выродиться в самообожение человека («самоистукан бых», как говорит преподобный Андрей Критский в «Великом Каноне»). Использование ближнего и, в целом, всего творения осуществляется путем их эксплуатации всеми возможными способами. Таков, стало быть, недуг, для исцеления от которого человек должен полностью войти в «духовную лечебницу» Церкви.[4]

3. Целью присутствия Церкви в мире как сообщества во Христе является исцеление человека путем восстановления сердечного общения с Богом, то есть умного делания. По словам приснопамятного отца Иоанна Романидиса, «святоотеческое предание не является ни социальной философией, ни этической системой, ни религиозной догматикой, но способом исцеления. И в этой связи оно во многом напоминает медицину, главным образом, психиатрию. Действие души с помощью ума, который непрерывно и разумно молится в сердце, является естественной способностью нашего организма, которая имеется у всех и которой необходимо лечение. Ни философия, ни любая другая из известных точных или гуманитарных наук не способна исцелить эту способность [...]. И потому обычно неисцеленный даже не подозревает о наличии у него данной способности».

Необходимость исцеления человека, согласно вышеизложенному, есть общечеловеческая задача, связанная, прежде всего, с восстановлением естественного состояния каждого человека и с активизацией его сердечной (умной) памяти. Это распространяется и на присутствие человека в обществе. Для того чтобы человек мог состоять в братском общении со своим ближним, необходимо, чтобы его корыстная заинтересованность, являющаяся в конечном итоге проявлением себялюбия, преобразилась в бескорыстие (см. 1 Кор. 13, 8: «Любовь… не ищет своего»). Бескорыстна любовь Троичного Бога (Рим. 5, 8; 1 Ин. 4, 7 и далее), дающая все безвозмездно. И потому социальным идеалом православного христианства является не «общая собственность», а «нестяжание» — отсутствие какой-либо собственности как добровольный отказ от любых притязаний. Ибо справедливость возможна лишь в таком случае.

Путь к исцелению, предлагаемый Церковью, есть духовная жизнь, жизнь в Духе Святом. Этот путь включает в себя аскезу и участие в церковных таинствах, через которые мы получаем несотворенную благодать. Аскеза помогает нам преодолеть нашу природу, обособленную и омертвевшую от греха, которая влечет нас к духовной погибели и вечной смерти, то есть к вечному отчуждению от Божественной благодати. Аскеза ведет нас к победе над страстями, подавляя их разрушительное влияние в глубинах нашей души и делая нас сопричастниками крестной смерти Христа и Его Воскресения. Христианин, подвизающийся под руководством своего духовного наставника как врачевателя души, преображается во вместилище благодати, которую он принимает через участие в таинствах Церкви, Тела Христова. Отказ от аскезы для христианина — это то же самое, что и отказ больного от жизненно важного лечения, которое прописал ему врач.

4. На основании всего сказанного можно сформулировать незыблемые ценности, определяющие сущность православного христианства:

а) Церковь, как живое Тело Христово, призвана быть источником исцеления, духовной лечебницей. Если она не выполняет этой жизненно важной функции, то становится лишь мертвой религией, лишенной Духа. Служители Церкви, подобно опытным врачам, сами когда-то были пациентами, исцеленными благодатью, и теперь призваны нести это исцеление другим. В настоящее время, центрами сохранения этой целительной деятельности Церкви являются монастыри. Они, противостоя обмирщению общества, поддерживают и развивают традиции Церкви апостольских времен.

б) В сфере врачевания души в нашей Церкви «специалистами» становятся лишь те, кто сам прошел через процесс выздоровления. Отсутствие личного опыта исцеления делает человека неспособным к лечению других. Это ключевое различие между духовной помощью пастыря и медицинской наукой. Подобно тому, как светила медицины передают эстафету своим ученикам, так и столпы исцеления в Церкви (святые отцы и матери) научают духовному деланию своих последователей.

в) Ограничивать миссию Церкви лишь функцией прощения грехов ради посмертного попадания в рай — значит искажать ее суть. Это равносильно тому, как если бы медицина предлагала больному только «прощение», а исцеление — уже после смерти! Церковь не преследует цель послать человека в рай или в ад, которые, к слову, являются не местами, а скорее состоянием бытия. Церковь, врачуя человека, готовит его вечно видеть Христа в Его нетварном свете, воспринимая это как рай, а не как мучение, то есть «огнь поядающий» (Евр. 12, 29). Это относится ко всем без исключения, потому что ВСЕ люди в вечности предстанут перед Христом как Судией мира.

г) Эффективность научного знания определяется его способностью достигать своих целей (например, в медицине — лечить пациентов). Таким образом можно отличить подлинную науку от шарлатанства. Точно так же и для пастырского врачевания Церкви критерием успешности является достижение духовного исцеления и открытия пути к обожению. Это исцеление не отлагается на потом, после смерти, но происходит еще при жизни человека в мире сем (здесь и сейчас). Об этом свидетельствуют нетленные мощи святых (например, свв. Спиридона, Герасима, Дионисия, императрицы Феодоры с Ионических островов), которые неподвластны естественному процессу разложения. Нетленные святые мощи в православной традиции — это неоспоримое доказательство обожения, то есть успешного завершения врачевания, предлагаемого Церковью. Я призываю медицинское сообщество нашей страны обратить внимание на нетленные мощи. Они не только не подвергались научному вмешательству, но и являют собой действие Божественной благодати, так как именно в тот момент, когда должно начаться разрушение клеточной системы, процесс разложения прекращается и вместо запаха тления источается благоухание. Мы ограничимся медицинскими характеристиками и не будем описывать чудеса, являющиеся доказательствами обожения, поскольку это выходит за рамки данной беседы.

д) Наконец, священные тексты Церкви (Писание, соборные постановления и труды Святых Отцов) не являются сводом правил какой-то «идеологии христианства». Их истинное предназначение — врачевание души, подобно тому, как медицинские учебники служат для обучения исцелению тела. Это относится и к литургическим текстам, включая молитвы. Механическое прочтение молитвы без воцерковления верующего, без его включения в целительную церковную жизнь, не отличается от случая, когда больной обращается к врачу с сильной болью, а тот, вместо оказания реальной помощи пациенту, ограничивается тем, что укладывает его на хирургический стол и читает ему главу из учебника о его болезни.

Таково, в нескольких словах, наше Православие. Независимо от того, принимают его или нет. Я обращаюсь ко всем: к тем, кто не исповедует христианство; к тем, кто безразличен к нему, а также к «христианам» только по имени. Всякая другая версия христианства есть искажение и извращение его духа, даже если она выдает себя за правильное мышление о вере!

Источник: Аспекты православной идентичности - Издательство «Ортодоксос Кипсели» https://www.impantokratoros.gr/B505BE3B.el.aspx

 

БИБЛИОГРАФИЯ

Π. Ιωάννης Σ. Ρωμανίδης:

- Ρωμαίοι η Ρωμηοί Πατέρες της Εκκλησίας, Θεσσαλονίκη, 1984.

- Η Θρησκεία ειίναι νευροβιολογική ασθένεια, η δε Ορθοδοξία η θε­ραπεία της, в сборнике: Ορθοδοξία. Ελληνισμός... Εκδ. Ιεράς Μονής Κουτλουμουσίου, Β' Τόμος, 1996, σ. 67-87.

- Church Synods and Civilisation, в сборнике ΘΕΟΛΟΠΑ, т. 63 (1992) 421-450 и Ελληνικά, т. 66 (1995) 646-680.

Π. Ιερόθεος Βλάχος (ныне митрополит Навпактский):

- Ορθόδοξη Ψυχοθεραπεία, Εδεσσα 1986.

- Μικρά Είσοδος στην Ορθόδοξη Πνευματικότητα, Αθήνα 1992.

- Υπαρξια­κή Ψυχολογία και Ορθόδοξη Ψυχοθεραπεία. Λεβαδειά 1995.

Π. Γεώργιος Μεταλληνός:

- Ορθόδοξη θεώρηση της Κοινωνίας, Αθήνα, 1986.

- Θεολογική μαρτυρία της εκκλησιαστικής λατρείας, Αθήνα 1996 и др.

 

 

 

---

[1] Άκτιστος (= несотворенный, нетварный). Несотворенным является только Триединый Бог. Все остальное творение, включая человека, было создано Им. Бог не является некоей «вселенской» силой, по терминологии Нью-Эйдж («всё в Боге и Бог во всём»), поскольку как Творец Он превосходит вселенную, будучи по Своей сути «Чем-то» совершенно иным. Между тварным и Нетварным нельзя проводить какие-то аналогии. И поэтому Нетварный познается через Свое самооткровение (самопроявление).

 

[2] Важный христианский текст II века, «Пастырь Ерма», гласит, что для того, чтобы стать членами Тела Христова, т. е. Церкви, мы должны быть «квадратными камнями» (пригодными для строительства), а не «круглыми»!

[3] По мнению о. Иоанна Романидиса, которому мы во многом обязаны возвращением к терапевтическо-аскетической концепции нашей веры согласно «Добротолюбию», причем на академическом уровне, религия — это любое отождествление нетварного с тварным, как это происходит в идолопоклонстве. «Религиозный» человек проецирует свои «предрассудки» (мысли-представления) в божественную сферу, создавая своего «бога» (это может происходить и в псевдо-православии, отстоящем от учения Святых Отцов). Его цель — «умягчение», «задабривание» этого «бога» и, в конечном итоге, использование его в своих интересах (магическая связь: «Я даю, чтобы ты дал»). Однако в нашей традиции Бог не нуждается в «задабривании», потому что «Он первым возлюбил нас» (1 Ин. 4, 19). Бог действует как «Любовь» (1 Ин. 4, 16), причем бескорыстная. Он дает все и ничего не требует от Своих творений. Поэтому бескорыстие является сущностью христианской любви, которая превосходит практику сделки.

[4] Это выражает известная и часто повторяемая литургическая фраза: «Сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Полное вхождение в «духовную лечебницу» Церкви, как правило, происходит в монастырях (разумеется, когда они действуют по православным канонам). Поэтому монастыри остаются образцом для «мирских» приходов.