С благодарностью отцу Стефану!

24 февраля 2026 года отошел ко Господу отец Стефан Анагностопулос — известный греческий духовник, проповедник и автор многих духовных книг. Предлагаем вашему вниманию статью протопресвитера Григория, духовного чада старца Стефана.

***

С глубоким волнением и благодарностью мы вспоминаем все, что пережили рядом с приснопамятным отцом Стефаном Анагностопулосом, который оставил неизгладимый след в нашем детстве и юности.

Я познакомился с ним в начале 1980-х годов, когда он был назначен священником храма Святой Великомученицы Варвары в Керацини, район Амфиали.

Мне тогда было около пяти лет, и я получил благословение быть алтарником в храме.

С этого нежного возраста и во все последующие годы я наблюдал за ним в алтаре: он был благоговейным священником, замечательным проповедником слова Божия, молчаливым и немногословным человеком, полностью посвятившим себя Богу.

Без крайней необходимости он не произносил во время службы ни слова. Прикрыв глаза, он непрерывно молился, иногда подпевая певчим, а иногда шепча молитву Иисусову.

Стоя перед Святым Престолом, он был полностью сосредоточен на Святых Дарах; его взор был направлен только на них, не отвлекаясь ни вправо, ни влево.

Во время Евхаристического канона его глаза непрерывно источали слезы. Глубокое волнение часто заставляло его прерывать чтение. Это были слезы, рожденные молитвой и горячей любовью к Богу.

Мы, тогда еще маленькие дети, иногда переговаривались между собой в алтаре. Он смотрел на нас с любовью, но вместе с тем очень строго: «В алтаре не разговаривают». Это не было простым замечанием; это был урок уважения к святости и величию места, где мы находились.

С умилением сердца, молитвенно и с глубоким смирением он совершал свое служение. Благодаря ему, каждая служба становилась для верующих личным переживанием таинства.

Произносимые им возгласы и молитвы способствовали сосредоточенности верующих и их вовлеченности в богослужение.

В храме всегда царили тишина и спокойствие, которые передавались прихожанам и они вели себя благоговейно и тихо.

Таким образом храм, где он служил, был скорее похож на монастырь, чем на церковь в миру.

Он словом, а еще больше своим личным примером учил нас, что священство — это не профессия, но это служение.

Он учил нас не осуждать священников. Он не желал слышать пересуды в их адрес. Мы никогда не слышали, чтобы он осуждал иереев или архиереев. Он был очень внимателен и строг к нам в отношении этого греха.

Его проповеди всегда были духовными сокровищами. Он часто упоминал святого Николая Кавасилу, которого он особенно любил, святого Григория Паламу, а также святых Георгия Карслидиса и Димитрия Гагастафиса, с которыми он был лично знаком.

Он с глубоким почтением говорил о преподобном Иосифе Исихасте, «дедушке Иосифе», как он его называл, о приснопамятной старице Макрине Вассопулу из Портарьи и, конечно же, о своем любимом и почитаемом геронде Ефреме Филофейском (Аризонском).

Со старцем Ефремом его связывала взаимная любовь и глубочайшее уважение, отношения духовного сыновства, а также братского сердечного единения.

Когда старец Ефрем выезжал со Святой Горы Афон, он останавливался на несколько дней в доме отца Стефана, где исповедовал своих духовных чад.

От всех этих людей отец Стефан черпал жизненный опыт, который он передавал своей пастве с простотой и отцовской любовью. Он при всяком случае учил нас непрестанной сердечной молитве.

«Постоянно произносите молитву Иисусову», — говорил этот современный подвижник и старец.

В первые годы он исповедовал в храме каждый понедельник и вторник после обеда. Верующие выстраивались в очереди, чтобы облегчить свою боль и разрешиться от греховного бремени.

Уже будучи юношей, я сидел у исповедальни и ждал, когда он закончит, чтобы проводить его до дома, на улицу Агиа Лавра в Керацини, чтобы он не шел ночью один.

Обычно мы уходили после полуночи, часто даже после часа ночи. Он не водил машину, и в его семье не было автомобиля. Мы шли пешком до самого дома.

По дороге он говорил о молитве Иисусовой, о ее силе и ценности, всегда держа четки в руках.

Простыми словами, понятными школьнику, он объяснял, как имя Христа, когда его повторяют очень медленно, становится светом в нашем сердце. Эти наставления глубоко запечатлелись в моей душе.

Он часто говорил о старце Ефреме с особым почтением, как о святом. Это вдохновляло нас всех. Иногда он говорил прямо: «Геронда Ефрем — святой».

Незабываемыми останутся четырехчасовые всенощные бдения с девяти вечера до часу ночи. Храм Святой Варвары, темный, освещенный только лампадами и свечами, был заполнен верующими.

Трогательное пение двух певчих, которые пели как монахини, Ксении и Наны, создавало небесную атмосферу. Тогда они еще жили в миру, но позже полностью посвятили себя Богу — одна как монахиня Мелания, игумения монастыря Святого Иоанна Златоуста в Чикаго, а другая — как монахиня Олимпиада, игумения монастыря Покрова Пресвятой Богородицы в Пенсильвании.

В алтаре прислуживал Яннис, который позже стал иеромонахом Иосифом, игуменом монастыря Святого Нектария в Нью-Йорке.

В отце Стефане всегда чувствовалось глубокое благоговение, мир и спокойствие. Все прихожане ждали его после окончания Божественной Литургии, чтобы взять у него благословение. Так было после каждой службы.

На Рождество и на праздник святого Василия Великого мы пели ему колядки после Литургии, а он, с сияющим лицом и живой улыбкой, раздавал конфеты и радовался.

Он уважал и почитал епископов. Помню, как на торжественном вечернем богослужении в честь святой Великомученицы Варвары службу вел приснопамятный митрополит Пирейский Каллиник. После окончания вечерни, когда митрополит вошел в алтарь, отец Стефан с большой радостью показал ему набор священных сосудов, купленных храмом, и попросил его благословить их. Он дорожил благословением епископа.

Его радость была неописуема, когда установили резной иконостас, а также когда в 1992 году был расписан храм Святой Варвары. Он был рад как ребенок.

Его поведение было всегда достойным священного сана и внушало уважение. Походка была медленной и размеренной. Он говорил без всякой напыщенности, с рассуждением и ответственностью за духовных чад.

Каждое его слово имело вес. В его глазах читалось глубокое понимание. Все его поведение и его речь свидетельствовали о его благородстве; это был человек, на которого можно было положиться и чьему слову можно было верить.

Он был человеком исключительной доброты и милосердия. Он помогал бедным, давая им крупные суммы. Оплачивал лечение больных. И самое удивительное — никто об этом не знал!

Он обладал прекрасным чувством юмора. Однажды, когда его назвали прозорливым, он поправил: «У меня действительно есть дар. Но только не прозорливости, а прожорливости!». Он умел утешить скорбящего и порадовать человека, деликатно и с чувством такта.

За пределами алтаря, где царили серьезность и благоговение, он преображался. В повседневном общении его лицо озаряла улыбка, а слова, полные остроумия и живых образов, легко разгоняли тучи недопонимания и напряженности.

Около 45 лет назад он совершил паломничество на Афон. Вместе с ним было четверо прихожан из храма Святой Варвары: господин Нестор, господин Панайотис Халарис с сыном и господин Харалампий. Они отправились в монастырь Филофей, чтобы увидеть приснопамятного старца Ефрема.

На обратном пути после паломничества, оставив в Кариес мулов, на которых они добрались из Филофея, поскольку в то время не было других транспортных средств, они впятером отправились в Дафни, где должны были сесть на кораблик, чтобы уехать с Афона.

Господин Харалампий, добрейшей души человек, глубоко верующий и простодушный как дитя, по дороге сказал: «Вот бы нам сюда пять ломтей теплого хлеба, пять кусков сыра и воды, чтобы перекусить и утолить жажду».

Некоторое время спустя, когда они шли по тропинке в горах, они увидели перед собой колонку с краном, из которого текла вода, а на этой колонке лежали пять больших кусков теплого хлеба и пять кусков сыра. Позже они узнали, что этот кран уже давно не работал.

Они расположились в тени и съели все эти припасы, запили их прохладной водой и продолжили путь.

Когда отец Стефан рассказал об этом случае старцу Ефрему, тот ответил: «Благословенный, посему вы не оставили хотя бы маленький кусочек хлеба? Ведь это Ангел Божий спустился с небес и подкрепил вас, уставших путников».

О господине Панайотисе Халарисе, который был родом с острова Тинос, отец Стефан говорил: «Уже после его смерти я поехал на Тинос и зашел к ним домой. Его сын Леонид отвел меня в семейную часовню, в той же деревне. Там находятся и останки покойного господина Панайотиса. Его кости желты как янтарь и благоухают. Это был человек Божий».

До глубокой старости ум отца Стефана оставался ясным и острым. Он помнил в деталях старые случаи, лица и события, как будто они происходили недавно.

Он рассказывал о своих юных годах, и его память становилась для всех живым архивом истории.

30 октября 2024 года, когда я посетил его в Патрах и видел его в последний раз, он снова делился с нами своими воспоминаниями, восходящими к началу его служения в Церкви.

Приснопамятный отец Стефан был не просто хорошим священником. Он был для нас живым воплощением того, каким должен быть служитель Бога — человеком, чья жизнь была пронизана молитвой, смирением и беззаветной любовью. Образ его, со слезами на глазах стоящего перед Святым Престолом, навсегда запечатлен в нашей памяти.

Его мощный, глубокий и уверенный голос, его мудрые и поучительные наставления продолжают звучать в наших сердцах, указывая на молитву, молчание и трезвение как верный путь к Царству Небесному. Путь, по которому ныне он следует сам. Вечная ему память!

Протопресвитер Григорий Батистатос

Свято-Георгиевский храм в г. Коридалос 

Источник: https://www.romfea.gr/katigories/10-apopseis/75072-me-evgnomosyni-ston-papa-stefano

@«Трость Скорописца», 2026.

Благодарим всех тех, кто перепечатывает наши материалы и при этом указывает ссылку на данный блог, показывая этим уважение к труду переводчика. И благодарим тех, кто не указывает, а выкладывает как свои собственные. Да благословит всех нас Господь! Слово Божие пусть сеется обильно.